Бледно жёлтый цветок

Закрыть ... [X]

Она увидела улыбку, яркую, как солнце в жаркий день, и бледно глаза — холодные, как лед.
— Ага, я понял! — с воодушевлением говорит парень. — Вы издеваетесь, да?
Лиза смотрит на него робким взглядом, а в глазах плещется надежда. Этот парень пришел ей помочь или тоже будет насмехаться над ней?
Он улыбается — так ярко и солнечно, что внутри что-то замирает и обрывается, лопается какая-то струна, и она не может оторвать глаз от его улыбки.
— Прям в одежде будешь прыгать? — интересуется он.
Лиза бормочет что-то невнятное и опускает голову, чувствуя спиной, как прожигают взглядом ее тоненькую спину одноклассницы.
— Да, ты права. Мне тоже жарко.
Он перелазит через забор и с разгону прыгает в холодную воду. Прямо в одежде.
Он громко смеется, девушки за спиной яростно шипят, а у Лизы в висках кровь стучит, когда она смотрит на его улыбку.
Бледно-желтый. Очень редкий.
У Лизы бледно-желтый голос. Голос воспоминаний. Немного робкий, нежный, отдающийся где-то глубоко внутри непривычной теплотой.
Свободный от рамок.
Смех у нее тоже бледно-желтый. Звонкий и колокольчиковый.
Бледно-желтый очень редкий. Она тоже — очень редкая.
Нельзя привязываться. Нельзя…

Твелв сидит на краю дивана, на котором съежилась Лиза, тщательно укрытая потрепанным пледом, и думает, в какой же миг пошло все не так.
Возможно, когда она прижималась к нему сзади и прятала от ветра за его спиной свое лицо. Или когда она в первый раз ему улыбнулась — ее губы расцвели бледно-желтым цветом, еще совсем робко и неуверенно, но глаза были искренни и теплы. Или когда он перевесился через ограждение и с интересом наблюдал над тем, как Лизу, словно волки, окружили ее одноклассницы, и единственным выходом для нее был бассейн. Решение прыгнуть самому пришло спонтанно, но, видимо, тогда его жест был расценен, как жест поддержки, на самом деле, тогда это был повод повеселиться.
Может, в нем действительно еще с самого начала пустил ростки бледно-желтый цветок.
Он осторожно поправляет ей плед и притрагивается рукой к ее лбу. Температура начинает спадать, и это, без сомнений, его радует.
Внезапно она распахивает глаза, совершенно пустые — она не понимает, где находится, однако на миг в них искрой проскакивает мысль — неужели она лежит дома? В своей старой, темной комнате с вечно занавешенными окнами, а за дверью диким зверем стоит мама. И стоит ей хоть на секунду туда выглянуть, как мама вцепится в ее худые плечи своими длинными, обескровленными пальцами, она будет трясти ее, заглядывать ей в лицо выпученными, безумными глазами, а тонкая полоска рта будет искривляться в крике.
«Лиза, Лиза, ты хочешь уйти от меня, Лиза, как твой отец, да?! Ты хочешь бросить меня, Лиза, не смей, слышишь, не думай, не смей снова сбегать, Лиза, не смей, Лиза!»
Мама будет вытряхивать из нее душу, а на плечах снова останутся синяки, и ей снова будет казаться, что вот-вот, и ее голова, скрепленная с телом лишь тоненькой шейкой, оторвется, а в ушах будет звенеть бесконечное «не смей сбегать, Лиза, не смей, Лиза, не смей!».
Стоит ей лишь выглянуть…
— Лиза.
Она вздрагивает, и ее взгляд резко проясняется.
— Твелв?
— Все хорошо, не беспокойся, — он солнечно улыбается, и эта улыбка как ничто другое успокаивает Лизу.
— Я… я у вас дома? — она приподнимается на локтях и оглядывает окружающую ее обстановку. Маленькая темная квартирка, но, несмотря на это, везде чисто и убрано. Не так в ее представлении выглядят квартиры террористов.
— Ага, — он хмыкает. — Ты потеряла сознание прямо перед порогом. Лежи, у тебя температура, — он аккуратно, но настойчиво давит ей на плечи, заставляя лечь обратно.
Лиза явно этим смущена.
— Я доставила вам немало хлопот. Простите.
— Все в порядке. Лежи.
Они сидят в тишине и терпеливо ждут возвращения Найна. Эта тишина перерастает в неловкую паузу — каждый ищет тему для разговора, цепляется за вопросы, которые можно было бы задать, но молчит. Наконец, Лиза снова засыпает, и Твелв уже в который раз заботливо поправляет ей плед.
Когда все успело пойти не так?

Твелв сам не замечает, когда начинает жадно ловить взглядом каждое действие Лизы. Убирает волосы с лица. Отворачивается от ярко палящего солнца. Нечаянно взмахивает рукой. Бледно-желтый цветок в нем пустил корни, и теперь так просто он от него не отделается.
Даже не смей отрицать.
Они сидят на крыше, и Твелв даже позволяет себе придвинуться к ней как можно ближе и приобнять за плечи. Лиза краснеет, опускает голову, но жмется к нему — вечером на крыше прохладно, а Твелв такой теплый, такой солнечный. Лиза прижимается к нему, а глаза сами закрываются — впервые за несколько дней она чувствует себя полностью защищенной — от злых одноклассниц, от матери, от Найна, от всего мира, раз за разом отвергающего ее робкие попытки влиться в поток ежедневной рутины. Рядом с Твелвом невероятно хорошо, и Лиза чувствует себя очень спокойно, а губы трогает улыбка. Бледно-желтая.
Наверное, это люди и называют счастьем.
— Хей, — тихо зовет он, чуть дергая плечом, на котором лежала ее голова. — Лиза, я… можно…
Он замолкает, не зная, как правильно начать разговор. Однако он замечает, что она даже его и не слышит — Лиза сладко спит, прижавшись к нему всем телом, съежившись, словно маленький котенок. Твелв невольно улыбается и, аккуратно поднявшись и взяв ее на руки, спускается с крыши.
На лице застывает та самая легкая полуулыбка, и, в красно-рыжих лучах она кажется Твелву самым прекрасным, что есть на свете.
— Она уже давно выздоровела, Твелв, — недовольно произносит Найн. Твелв вздыхает — он надеялся, что Найн все же не вернется к этому разговору.
— Ей некуда идти. Пока она нам не особо мешала, — пытается убедить друга он.
— Мы уже не в том возрасте, чтобы таскать домой всех бездомных котят.
Его слова снова звучат очень твердо — красно-желтые.
Голос Найна никогда не имел определенного цвета. Он всегда менялся в зависимости от настроения, но чаще всего оставался бархатно-синим. Но стоит прорезаться каким-то непривычным для Найна ноткам — цвет менялся, с синего на серый, белый, зеленый, и именно поэтому для Твелва голос Найна был самым необычным и самым редким.
Даже реже, чем бледно-желтый.
— Я беру ответственность за нее на себя, — твердо говорит Твелв. — Обещаю, что она не причинит никаких неудобств.
В ту же секунду до их обоняния доходит запах горелого. Переглянувшись, они быстро распахивают дверь кухни, взглядом сразу же выискивая огонь.
Однако огня нет, вообще мало что есть — только дым и темная кашляющая фигурка, размахивающая руками.
— Я… — доносится знакомый бледно-желтый голос, — я просто хотела что-то приготовить, я… простите меня, пожалуйста, я не знала…
Она продолжает лепетать что-то, пока они распахивают окна и пытаются вывести из помещения дым.
Когда они заканчивают, бледно жёлтый цветок Найн лишь с холодной яростью смотрит на Лизу и, резко отвернувшись, выскакивает из кухни. Через полминуты они слышат дверной щелчок.
Лиза вздыхает и обессилено сползает по стене.
— Опять я все испортила, — грустно проговаривает она.
Найна нет очень долго, но возвращается он совершенно невозмутимым, в своей привычной манере. Он не смотрит ни на Лизу, ни на Твелва, и единственным, что он проронил за вечер, было:
— Если хочет, пусть остается. Мне плевать, что с ней будет, если она не помешает нашему плану.

Лиза попадает в плен к Файв, а Твелв места себе не находит. Найн раздраженно наблюдает за его метаниями.
— Ты ведь знаешь, что это ловушка, — наконец говорит он.
Твелв молчит и просто смотрит на Найна. Этого взгляда он и боялся. Взгляд, полный какой-то твердой, безнадежной решимости.
— Только не говори мне…
— Я должен, Найн, — его голос был пропитан этой чертовой решимостью. — Я должен ее спасти.
Ты выбрал ее, а не ваш с Найном план.
Губы Лизы сладковаты, а кожа совсем нежная, словно у ребенка. Он проводит рукой по ее ключице, немного оттягивает футболку и осторожно, миллиметр за миллиметром, изучает губами ее плечи. Однако ему в глаза бросаются желтоватые синяки, явно не первой свежести, и он, оторвавшись от нее, слегка касается одного из них и вопросительно смотрит Лизе прямо в глаза.
Она отводит взгляд.
— Это мама. У нее были очень… цепкие пальцы.
Твелв ободряюще улыбается и снова целует Лизу в дрожащие губы.
После предательства Твелв не решается вернуться в их с Найном новое убежище. Он чувствует себя чужим для того места, ведь оно для них двоих, а не для Найна и Твелва-предателя. Они ночуют в дешевой гостинице, в одной комнате, и вовсе не потому, что на вторую не хватило. Твелв все-таки решается признаться Лизе (но, что гораздо главнее — себе), а Лиза расцветает бледно-желтым. Она чувствует себя виноватой перед Найном, ведь раньше у него был Твелв, и у нее был Твелв, а теперь Твелв только для нее, Твелв рядом с ней, Твелв так близко, и губы его тоже — очень близко, и у Лизы от осознания этого всего перехватывает дыхание. Поэтому она не осознает, она не задумывается, если задумываться — будет стыдно, стыдно за все то, что они делают.
У Лизы губы сладковатые, и шепот у нее — сладковатый, и его имя в ее устах тоже звучит сладковато.
Твелв любит сладости, и Лизу он тоже любит.
Его бледно-желтый цветок внутри расцветает и становится еще прекрасней.
Ее губы трогает слабая улыбка, а ночь озаряется ржаво-красным взрывом. Они, не отрывая взгляда, смотрят на небосвод. Лизе некстати думается, что, наверное, Твелв должен был быть в этот момент рядом с Найном, а не рядом с ней.
Их руки невольно тянутся друг к другу и крепко сплетаются. Чувствуя тепло его ладони, Лиза наполняется какой-то решимостью, уверенностью и надеждой.
Это, бесспорно, самый красивый закат в их жизни.
Лиза не кричит и не плачет, когда Твелв падает замертво. Она не кидается к Твелву в слезах, когда под ним растекается алая кровь.
Его кровь.
Для Лизы все происходит в тумане. В тумане Твелв падает на сухую землю. В тумане Найн бросается к его мертвому телу. В тумане она слышит его яростный, наполненный до краев болью крик. В тумане ее коленки ударяются о почву. Туман застилает глаза, не давая места слезам.
Проклятый туман.
Внутри что-то умирает вместе с Твелвом. Что-то, чему нет объяснения. Что-то ломается, что-то крошится, и она может лишь смотреть на его безжизненную оболочку. Ни слез. Ни крика.
Внутри что-то умирает, и она сама становится такой же оболочкой.
Рядом падает Найн, и она окончательно перестает что-то чувствовать.
Бледно-желтый цветок вянет на глазах.

На выщербленных досках выбиты цифры: девять и двенадцать. Тонкие девичьи пальцы осторожно проводят по эти двум цифрам, ощущая кожей шероховатую деревянную поверхность.
Лиза часто приходит к их могилам, ведь они подарили ей новую жизнь, изменили взгляд на вещи, которые раньше казались непреложными. Они подарили ей жизнь и, вместе с этим, убили в ней что-то, чему нет и никогда не будет дано название.
Они убили в ней себя.
Пальцы соскальзывают с досок, и она опускается на сухую от летнего зноя землю.
VON значит «надежда», Лиза. VON значит то, чего у тебя нет и больше никогда не будет.

Источник: https://ficbook.net/readfic/4532009



Рекомендуем посмотреть ещё:



Похожие новости


Ава минеральное удобрение что это
Семена льна у коровы
Лилии когда высаживать в открытый грунт
Знаменитый сорт арабского кофе 5
Луговской сорт картофель
Что и как сажать в феврале
Как подкормить виноград калием


Бледно жёлтый цветок Бледно жёлтый цветок Бледно жёлтый цветок
Бледно жёлтый цветок


Желтые цветы с весны до осени: 50 видов цветов для цветника
10 красивых желтых цветов: названия, описание, уход, полезные свойства



ШОКИРУЮЩИЕ НОВОСТИ